Публикации

20.05.2011
Алексей Корнилов, Леонид Чирков
Белый город, где сливаются Сава и Дунай

Белый город, где сливаются Сава и Дунай

Каждый большой город по-своему неповторим, утверждают туристические путеводители и гиды, расхваливая его красоты, памятники старины, улицы, музеи… А потому всем, кто приезжает в Белград (по-сербски Београд), предлагают сначала побывать в древней крепости Калемегдан, которая стоит на вершине холма, а под ним Дунай принимает в себя самый большой правый приток – Саву. Именно отсюда полуторамиллионная сербская столица предстаёт как на ладони.

Впервые славянское название города на территории у слияния двух рек упоминается в 878 году в послании папы римского болгарскому князю. Историки склоняются к тому, что Белград был назван так по цвету известняка, из которого его построили. Сделано это было якобы для того, чтобы оттенить красоту Белого города по сравнению с «чёрным» – Земуном, возведённом на противоположном берегу Дуная.

– С тех пор как стало известно имя нашего города, его разрушали, сравнивали с землёй несколько раз, – сказал при встрече с нами председатель союза ветеранов национально-освободительной войны Миодраг Зечевич, который отважно сражался в отряде сербских партизан при освобождении Югославии от гитлеровских войск, с 1974 по 1982 год он был депутатом Народной скупщины (однопалатный парламент). – Я хорошо помню то апрельское утро 1941 года, когда армада фашистских самолётов без объявления войны нанесла опустошительные удары по Белграду. В руины был превращён весь его исторический центр. Сгорела Национальная библиотека с сотнями тысяч редких книг. В 1944 году чёрное дело разрушения нашей столицы продолжили американские и британские союзники. В ходе бомбардировок погибло несколько сот немецких оккупантов, потери среди мирного населения были в десятки раз больше.

Впрочем, тогда думали, что подобное варварство никто и никогда уже не совершит. Но с конца марта до середины июня 1999 года «Город из белого камня» вновь подвергается ракетно-бомбовым ударам – на этот раз его кварталы рушили натовские, в основном американские лётчики. Они уничтожили не только сербскую военную инфраструктуру и большую часть промышленных объектов, но и исторические здания, построенные в период между двумя мировыми войнами по проектам русских архитекторов-эмигрантов.

Уместно напомнить, что Королевство Югославия приняло в начале прошлого века десятки тысяч людей, вынужденно покинувших Россию, и оказало им широкое гостеприимство. Сербы старших поколений, помнящие роль России в освобождении их страны от 500-летнего османского ига, всячески старались облегчить православным братьям существование на чужбине. Помимо солдат и офицеров армии барона Петра Врангеля в Белград прибыли сотни архитекторов, художников, скульпторов, инженеров-строителей…

Следует отметить, что некоторые приехали в Югославию уже известными зодчими. Например, Николай Краснов был главным архитектором Ялты, реконструировал Бахчисарайский дворец, проектировал собственные здания, за что был удостоен звания академика. Обосновавшись в Белграде в 1922 году, он внёс большой вклад в развитие сербской архитектуры. По его проекту сооружено здание министерства финансов, где сейчас располагается правительство. Через улицу – ещё одно детище Краснова, там находится МИД Сербии, а до войны было министерство леса и полезных ископаемых. Известно, что Николай Петрович проводил реконструкцию церкви Ружице в крепости Калемегдан, а также участвовал в постройке Королевского дворца в белградском районе Дединье. Некоторые помещения дворца архитектор оформил в стиле кремлёвских палат в Москве.

Что касается других архитекторов, таких как Виктор Лукомский, Василий Андросов или Валерий Сташевский, то они получили образование в России, но применить свой талант смогли лишь в Сербии. Известными стали и совсем молодые эмигранты, окончившие архитектурный факультет Бел­градского университета, где преподавали россияне. В фондах одного исторического архива столицы хранится более двух тысяч проектов, которые создали русские зодчие, творившие в Белграде.

Рассмотреть город, по крайней мере его центральные районы, можно из окна троллейбуса или автобуса, одна поездка стоит 50 динаров (1 доллар – 6,8 динара). Но чтобы лучше познакомиться с ним, почувствовать его дыхание, мы старались больше ходить пешком, и на многих улицах (три из них названы в честь Красной армии, маршала Фёдора Толбухина и генерала Владимира Жданова, руководившего осенью операцией по освобождению Югославии и её столицы от фашистских оккупантов), встречали дома, чья благородная декоративность свидетель­ствует о русских корнях архитекторов. Украшением Белграда до сих пор остаются центральный почтамт, который находится по соседству со зданием Народной скупщины, патриархия Сербской православной церкви, правительственные комплексы на улице князя Милоша (в 1815 году Милош Обренович был предводителем сербского национального восстания против турок), здание Генерального штаба.

Безусловно, нельзя не сказать о трёхэтажном здании Российского центра науки и культуры (здесь его чаще называют Русский дом), построенного в апреле 1933 года по инициативе и на средства эмигрантов при активной поддержке короля Александра Карагеоргиевича, воспитанника пажеского корпуса в Санкт-Петербурге. Возведённый по проекту архитектора Василия Баумгартена и получивший название «Русский дом имени императора Николая II», он стал средоточием политической и духовной жизни эмигрантов не только Югославии, но и других европейских стран.

В фойе здания на стене прикреплена белая мраморная плита с надписью на русском и сербском языках: «Чтобы всем ценностям духовной и моральной жизни русского народа дать достойное хранилище… и создан настоящий Дом… Пусть станет он вечным памятником русского и югославского братства и проповедником их взаимной любви и взаимного понимания».

Библиотеку Русского дома, где были собраны сотни редких дореволюционных книг, газет и журналов, посещали видные представители русского зарубежья: Пётр Струве, Зинаида Гиппиус, Дмитрий Мережковский, Иван Бунин, Константин Бальмонт, Игорь Северянин. В концертно-театральном зале пел Фёдор Шаляпин, выступали другие известные русские артисты. В их числе – балерина, хореограф и педагог Нина Кирсанова. Она родилась в Москве за два года до начала прошлого столетия и прожила долгую творческую жизнь. Перед революцией Кирсанова окончила Московскую балетную школу, мечтала о Большом театре. Вместо этого, однако, – игра в провинции на юге России, а затем заграница – театры Варшавы, Львова, Бухареста. В столицу Югославии Кирсанова попала в сезон 1923/1924 года вместе с Александром Фортунато, который стал одновременно директором и режиссёром Народного театра в Белграде, к тому же исполнял главные балетные партии. А основателем балетной труппы можно считать звезду Мариинского императорского театра Елену Полякову, которая поставила в Белграде «Щелкунчика» и «Шахерезаду».

С Народным театром связана большая часть жизни Кирсановой, ставшей в 1924 году подданной Югославии. Она исполнила около 20 главных ролей в балетных спектаклях мировой классики. Ставила балеты и оперы не только в Белграде, но и в Сараево и Скопье. В 20-е и 30-е годы гастролировала по всему миру в составе парижской Русской оперы и в труппе великой балерины Анны Павловой. Важно отметить, что Кирсанова подготовила целую плеяду учеников, ставших гордостью национального балета. Закончив карьеру педагога в ­60-е годы, «заболела» археологией, окончила философский факультет Белградского университета. Скончалась Нина Кирсанова в 1989 году в Белграде, похоронена на Аллее почётных граждан города.

По словам председателя Общества сохранения памяти о русских в Сербии Андрея Тарасьева, Югославия, приютившая эмигрантов из России, переживала тогда не лучшие времена. Первая мировая война ввергла страну в глубокий кризис. На её фронтах погибло около 80 (!) процентов мужского трудоспособного населения. Неграмотность достигала в некоторых местах 90 процентов. А русская эмиграция, отмечают сербские учёные, была самой высококультурной за всю историю этого явления.

Действительно, представители таких древних родов, как Мусины-Пушкины, Толстые, Голицыны, Трубецкие, Долгорукие, преподавали на кафедрах Бел­градского университета, основывали публичные библиотеки, переводили русских классиков на сербский язык. Достаточно сказать, что словарь сербско-русского языка, которым лингвисты пользуются до сих пор, составил Илья Толстой, потомок великого рус­ского писателя.

На административных зданиях Белграда, возведённых по проектам русских архитекторов, развеваются флаги, которые повторяют цвета государственного символа России, но в перевёрнутом виде. «Сербское знамя не только соответствует русскому по своей традиционной для многих славянских народов расцветке, но и ведёт от него свою историю», – писала по этому поводу белградская газета «Политика експрес».

История возникновения трёхцветного красно-сине-белого флага, официального государственного символа Республики Сербской, такова. По настоянию России в Бухарестский мирный договор, который завершил Рус­ско-турецкую войну 1806–1812 годов, была внесена статья, обязывающая Османскую империю признать автономные права Сербии. На церемонии подписания договора возникла необходимость поднять флаг будущего государства, однако у делегации сербских повстанцев не оказалось с собой ни одного боевого знамени. И тогда они водрузили рядом с флагами Российской и Османской империй ещё один русский флаг, но перевернув его красной полосой вверх.

И сегодня этот триколор является государственным символом Сербии. Значение его цветов идентично геральдическому содержанию флага России. Красный символизирует державность, синий – покровительницу православных народов Пресвятую Богородицу, белый – свободу. Позднее к военному варианту флага был добавлен белый дву­главый орёл – герб средневековой сербской династии Неманичей, а к национальному варианту – четырёхконечный сербский крест. В преемственности цветов российского триколора сербы видят глубокий символ братства и единства с русским народом и ежегодно 21 августа отмечают День российского флага торжественными мероприятиями.

Белград



http://ruvek.ru/?module=articles&action=view&id=5618