Публикации

Национализм как самоубийство

В Эстонии отмечают очередную годовщину "бронзовой ночи"

"Четыре года мать без сына"

Четыре года назад в Эстонии казнили "Бронзового солдата". Именно так. Хотя власти назвали это переносом. Монумент убрали из центра и задвинули на кладбище. Но такие вещи не переносятся. Они остаются навсегда. В памяти. В том числе, и недоброй.

Тогда эта расправа вызвала возмущение русскоязычных жителей страны и спровоцировала массовые беспорядки в Таллине и на северо-востоке Эстонии. Сто шестьдесят человек получили ранения, погиб гражданин России двадцатилетний Дмитрий Ганин. Около полутора тысяч человек навсегда запомнят, что такое терминал D. Именно сюда бросали тех, кто вышел протестовать против государственного позора. В ночь с 26 на 27 апреля 2007 года чуть ли не все боевые подразделения великой эстонской армии начали наверняка самую главную битву в своей, скажем так, не самой героической истории. Ровно в 4 часа. Как учили. По всем правилам вероломства.

Сперва премьер Ансип притупил бдительность, сообщив что-то о том, что раскопки захоронения под монументом, где покоились останки советских воинов-освободителей, начнутся в ближайшее время и растянутся, возможно, на месяцы. Дальше было дело техники. "Бронзового солдата" обнесли забором, оцепили спецназом и устроили экзекуцию. И это только выглядело так, словно они копали землю, но казалось, что вспарывали внутренности всего мира.

Государственная машина стала бульдозером, под колесами которого погибла надежда на благоразумие и совесть власти. Эстония раскопала память и этой же землей зарыла уже не только свою - европейскую честь. Действительно, так Евросоюз еще не унижали. Уничтожено все, чем гордилась цивилизованная Европа после войны. Это уже была не битва с прошлым - это фашистские химеры бросили вызов современности. И делали это материально: дубинками, водометом и оружием.

Это тогда премьер Ансип (он и сейчас во главе правительства) проснулся знаменитым. История запомнит, что именно в его правление впервые за годы новой независимости страна взорвалась массовыми беспорядками. Эстония, патриархально-меланхоличная, сумела тогда измениться в одну ночь. И дело не только в мгновенной и жестокой реакции властей на гражданскую совесть. За ту ночь республика потеряла репутацию. Теперь о ней можно сказать – это маленькая страна на границе с Россией, главная достопримечательность которой - пустое место.

Уже четыре года, как здесь двадцать шестое апреля - историческая дата. Дата государственного позора. А ведь тогда, в апреле 2007 года, в Эстонии, наверное, и началась ее настоящая независимость. Это был бронзовый год. Но почти возвращение в каменный век. Что произошло тогда, стало историей. Не в смысле – дело прошлого. А в смысле – это уже навсегда.

За это время, по сути, в стране ментально не изменилось ничего. Разве что "Бронзовый солдат" как физический объект, как и положено миссии, обрел свою Голгофу. Но как нравственная категория он остался там, где и был. В сердцах. В душе. В памяти. Хоть и казалось тогда, что местный режим сделал все, чтобы свято место оказалось пустым. Он не только сравнял честь и здравомыслие с кладбищенской землей. Он втоптал их туда. Это было ритуальное убийство с расчетом на громкое и раскатистое эхо. Это был не перенос, а передел.

Результаты известны. Эстония по-прежнему считается демократией. Русский язык загнан в подполье. Антифашисты вынуждены жить с оглядкой на расправу. Поэтому даже слава Герострата, доставшаяся идеологам демонтажа, - это, пожалуй, самое мягкое определение для них. Эстония закопала свое прошлое, чтобы налегке двинуться в будущее. Но сейчас, похоже, страна надолго остановилась в развитии. И лишь известное "никто не забыт и ничто не забыто" теперь здесь – не эпитафия, а, видимо, эпиграф. За которым все еще следует пустота.


Из Таллина секретарь Антифашистского комитета Эстонии Андрей Заренков.

Шейнкман: Как Эстония отмечает, реагирует на то, что произошло 4 года назад?

Заренков: Я думаю, что за последние 20 лет проживания русских людей и российской диаспоры - вообще в русском мире, не только в Эстонии, в Латвии, в Литве, вообще в Европе - это событие, которое случилось 4 года назад, - наиболее печальное. Я знаю, что те организации, которые были созданы в преддверии "бронзовых ночей", работают сейчас. Они все имеют свой план по тому, как отметить это событие. Я знаю, что "Ночной дозор" проводит 26 и 27 апреля мероприятия, связанные с трагедией "бронзовых ночей".

Мы будем проводить свое мероприятие возле так называемого эстонского концлагеря, который был сделан в D-терминале, где людей избивали. Есть информация о том, что там были пытки. Так же мы собираемся пройти к месту, где погиб российский гражданин Дмитрий Ганин, смерть которого до сих пор осталась безнаказанной. Не найдены убийцы, и дело закрыто. Я знаю, что малолетние узники фашизма так же проведут свое мероприятие по памяти "бронзовых ночей". Антифашистский комитет имеет свой план. "Эстония без нацизма" собрала вокруг себя людей, неравнодушных тому, что происходит.

Шейнкман: Спустя 4 года, вы можете сказать, что изменилось в Эстонии? Добились ли власти того, чего хотели, по сути, уничтожая память и демонтируя "Бронзового солдата"?

Заренков: Нет, этой цели власть не достигла. Более того, к этому еще и присовокупилось желание разделаться с русскими школами, ограничить права русского языка. Все, что касается этих вещей – права человека и отсутствие демократии - ведь это сейчас на виду у всех. Мы знаем, что целый год WikiLeaks публиковал те данные, которые говорят об основе того, что происходило тогда. А основа, подтверждают многие исследователи и ученые сегодня, это какая-то пароноидальная ненависть к России.

Безусловно, это тупик. Эстонские власти видят это, но избавиться от этой паранойи никак не могут. Так что то, что было 4 года назад, - это не финал какой-то истории, а, наоборот, начало нового дела, в котором, безусловно, национализм проиграет.